Город на Неве

 

— И в Петербурге такие же изменения, как в Москве, произошли? — спросил я Анастасию.

 

— Немножко по-другому в городе, что на реке Неве воздвигнут, события происходили. В нём дети раньше взрослых ощутили потребность самим будущее по-иному строить. И сами дети стали город изменять, указа власти не дождавшись.

 

— Ну надо же, снова дети. А с чего всё началось?

 

— На углу набережной реки Фонтанки и Невского проспекта строители траншею выкопали, в неё нечаянно свалился мальчик одиннадцати лет и ногу повредил. Пока ходить не мог, он подолгу у окна сидел в квартире дома номер 25, стоящего на набережной реки Фонтанки. Окна квартиры не на реку выходили, а во двор. Перед окном облезлая кирпичная стена, к ней дом пристроенный с пятнами ржавчины на крыше.

 

Однажды мальчик у отца спросил:

 

— Папа, наш город самым лучшим в стране считается?

 

— Конечно, — сыну отвечал отец, — не из последних он и в мире.

 

— А почему он самый лучший?

 

— Как почему? В нём памятников разных много, музеев, архитектура в центре города восхищает всех.

 

— Но мы ведь тоже живём в центре, а из окна только стена облезлая видна да ржавая крыша дома.

 

— Стена... ну да, нам с видом из окна не повезло немножко.

 

— Лишь только нам?

 

— Быть может, и ещё кому-то, но в основном...

 

Мальчик сфотографировал вид из окна своей квартиры, а когда в школу снова смог ходить, ту фотографию своим друзьям показал.

 

Вид из окна своих квартир снимали все дети его класса и сравнивали фотографии. Картина общая не радовала глаз. С друзьями мальчик и пошёл в редакцию газеты с вопросом, что вначале задавал отцу:

 

— Почему город наш прекраснее других считается?

 

Ему пытались объяснить про столп Александрийский, про Эрмитаж, рассказывали о Казанском соборе, о легендарном проспекте Невском...

 

— Чем красив Невский? — допытывался мальчик. — Мне кажется, похож он на траншею каменную с краями облупившимися.

 

Ему пытались объяснить достоинства архитектуры, о лепке говорили на фасадах. О том, что нет пока у города достаточных средств, чтоб реставрировать все здания одновременно, но скоро будут деньги, и тогда увидят все, какой прекрасный Невский.

 

— Но разве может быть прекрасною траншея каменная, пусть даже с лепкой подновлённой? К тому же вскоре вновь она облезет и снова кто-то будет дырочки замазывать и отвалившееся прикреплять.

 

Мальчик с друзьями по редакциям ходил, показывал уже огромную коллекцию из фотографий разных видов и всё один и тот же задавал вопрос. Его назойливость сначала раздражала журналистов. И в коридоре репортёр газеты молодёжной ему сказал однажды:

 

— Ты снова к нам? Да еще и сподвижников своих с собой таскаешь, и их всё больше у тебя. Не нравится вам город, виды из окна, но сами вы хоть что-нибудь способны сделать? Критиковать без вас кому найдётся. Марш по домам, работать не мешайте!

 

Услышал строгий разговор с детьми и старый журналист. Он, глядя вслед идущей к выходу группе детей, сказал в раздумье молодому репортёру:

 

— А знаешь, почему-то назойливость их мне напоминает одну сказку.

 

— Сказку? Какую? — репортёр спросил.

 

— «Король-то голый!» — есть слова такие в этой сказке.

 

Редакции вопросами больше не беспокоил мальчик и не показывал, из ранца доставая, фотографий множество. Закончился учебный год, другой начался. По всем редакциям весть разнеслась: вновь появился мальчик в сопровождении своих друзей. Уже в который раз своим коллегам в Доме журналистов рассказывал редактор старый с восхищеньем:

 

— Он появился... Да-с... Представьте, пробился-таки на приём. И не один. Они в приёмной вместе все часа примерно три сидели тихо. Я их принял. Предупредил, чтоб говорили быстро, в две минуты уложились. Они вошли и на моём столе лист ватмана передо мною развернули. Взглянул я на шедевр и онемел. Смотрел, не отрываясь, и молчал. Так и прошло, наверно, две минуты, потому что мальчик всем сказал:

 

— Пора нам. Время здесь уже не наше.

 

— Что это? — крикнул я, когда они в дверь выходили. Он повернулся, взгляд другого времени я на себе почувствовал. Да-с... Нам осмыслить еще много предстоит... Да-с...

 

— Ну хоть что-нибудь сказал?

 

— Да не тяни, он собирается ещё прийти? — собравшиеся вопрошали, и редактор старый отвечал:

 

— Он повернулся, и на мой вопрос ответил: «Пред вами Невский наш. Пока он на рисунке только. Потом весь город таким будет», — и закрылась дверь.

 

В который раз склонялись над проектом журналисты и восхищались чудной красотой.

 

Дома на Невском проспекте больше не примыкали друг к другу, образовывая сплошную каменную стену. Часть старых зданий осталась, каждое второе здание было убрано. В пространствах, образовавшихся между домами, — великолепные зелёные оазисы. На березах, и соснах, и кедрах гнездились птицы, и смотрящим на картину казалось, что они слышат их пение. Под кронами деревьев сидели на скамейках люди, и окружали их красивые клумбы с цветами, кусты малины и смородины. Зеленые оазисы немножко выступали на проспект, и Невский выглядел теперь не каменной траншеей, а чудесной живой зелёной аллеей.

 

В фасады домов было вмонтировано множество зеркал. Тысячи солнечных зайчиков отражались в них, играя с прохожими, ласкали лепестки цветов, играли в струйках маленьких фонтанчиков, устроенных в каждом зелёном оазисе. Люди пили воду с солнечными зайчиками и улыбались...

 

— Анастасия, а мальчик так больше никогда и не появился?

 

— Какой мальчик?

 

— Ну тот, что всё ходил и ходил по редакциям со своим вопросом.

 

— Мальчик ушёл навсегда. Великим зодчим стал он. Вместе со своими друзьями-сподвижниками творил прекрасные города и посёлки будущего, в которых стали жить счастливые люди. А его первым, прекрасным творением на Земле, стал сотворённый им город на Неве.

 

* * *

 

— Анастасия, скажи, а в каком году придёт в Россию её прекрасное будущее?

 

— Ты год, Владимир, можешь сам определить.

 

— Как это сам? Разве подвластно время человеку?

 

— Деянья каждому во времени подвластны. Всё, что мечтой сотворено, уже в пространстве существует. Мечтанья многих душ людских — читателей твоих — мечту Божественную воплотят в материальном. Тобой увиденное воплотиться может через триста лет, но может и сейчас, в мгновенье это.

 

— В мгновенье?.. Но за мгновенье не построить дом, и сад даже за год не вырастет.

 

— Но если ты там, где сейчас живёшь, в своей квартирке, в горшочек маленький с землёй посадишь семя, из которого взойдёт росточек родового дерева, что будет возвышаться в будущем поместье родовом...

 

— Сама же говоришь, что будет, а не есть. Значит не может во мгновение мечта материализоваться.

 

— Как же не может, ведь материально семечко посажено тобой, оно и есть начало воплощенья. С пространством всем взаимодействует росточек, твою мечту материализует, энергии прекрасные и светлые окутают тебя, ты станешь сам перед Отцом как воплощённая Его мечта.

 

— Да, интересно. Значит надо действовать немедленно?

 

— Конечно.

 

— Вот только где слова найти, чтоб людям всё понятно объяснить?

 

— Слова найдутся, если сможешь перед людьми ты искренним, правдивым быть.

 

— Уж как получится, но действовать я буду. Запала в душу мне твоя мечта, Анастасия. И очень хочется увиденное будущее быстрее в реальность превратить.

 

Книга 5. Кто же мы? (2001)