Всем в лес идти?

 

— Анастасия, вот ещё одна проблема. Читатели некоторые хотят жить, как ты в тайге живёшь. Одни к тебе попасть стремятся и просят дорогу указать, другие поселения в тайге организовать хотят. И, как это сделать, свои предложения пишут в Московский центр. Вообще, я прочитал: в мире есть уже поселения такие, когда люди из городов оставляют свои дома и селятся общиной на природе. В Индии такие поселения есть. В Америке, у нас в России тоже, в Красноярском крае, например. И спрашивают люди у тебя, как лучше им осуществить свои задумки.

 

— Зачем же уходить в другое место жить?

 

— Ну как это — зачем? Уходят люди из грязных городов, где воздух плохой, шум разный, суета. Переселяются на чистые, экологически чистые места, чтобы самим стать чище.

 

— А там, где грязно стало, кто должен убирать? Другие?

 

— Не знаю кто. Но разве плохо, когда желание у человека появилось жить в чистом месте на природе.

 

— Желание хорошее, вопрос в другом. Когда вокруг себя творящий грязь на место чистое приходит, он грязь собой привносит. Там, где сорил, сначала убери, тем самым смоешь ты свои грехи.

 

— Значит, с уборки нужно всё начать. И как, по-твоему, происходить всё будет?

 

— Всему началом осознанье служит, стремленье мысли, словно ручеёк дорогу оптимальную находит.

 

В России всё сегодня так и происходит. Ты посмотри внимательно, Владимир. Не зря, не просто так и не случайно заводы с трубами чадящими сегодня стали не у дел.

 

Всё меньше средств на армию находится в стране.

 

Но главное, героями не стали почитать вы тех, кого вандалами назвать не грех, кто Землю загрязнял деянием своим.

 

В леса не нужно уходить. Пришедшего пространство леса настороженно примет и долго будет изучать намеренья его, привычки, образ жизни. Ведь там, где жил ты, где сейчас живёшь, лес раньше тоже был, Создателем взращённый. Оазис рая благотворный во что сегодня превратили?

 

Ушедший в лес не значимее, а наоборот, тех дачников, что на земле пустынной, неухоженной, сады взрастили собственной рукой. Их знает, любит каждая травинка их участка, отдать старается тепло вселенское. И истинные чувства в тех, кто сам возвел оазис рая, своей души благое воплощая средь суеты и мрака омертвления.

 

— А что ж тогда случится с городами? Кто будет их в нормальном поддерживать состоянии? Ведь в городах всё будет рушиться, гнить, разлагаться.

 

— Недопустим и резкий переход от одного к другому, спокойное движение необходимо, оно сейчас и происходит. Оно прекрасно, а в будущем ещё прекрасней будет.

 

— Ну, Анастасия, ты в своём репертуаре. По-прежнему все дачники для тебя кумиры. Вот только о духовном они почти не говорят, как множество объединений разных, общин духовных.

 

— К чему слова, воистину святые их дела.

 

— Ещё вот письма. Один так целых пять уже прислал. Он утверждает, слышит голос и рамка говорит ему, что ты его зовёшь в тайгу, и он к тебе стремится. Мне в письмах угрожает, в Московский центр к Солнцеву приходит. Он говорит, что мы тебя от всех скрываем, и требует, чтобы ему поездку к тебе в тайгу организовали. Он не один такой, что ты ответишь им? Ты знаешь, думаю, что влюблены они в тебя. Считают, что они вместе с тобой дела благие должны делать. И вместе жить с тобой в тайге.

 

— Отвечу всем, кто искренен: спасибо за любовь. Но не звала в тайгу я никого. Что делать будете вы здесь? Что привнесёте? Если благие намерения ваши, пусть воплотятся там они, где вы живёте. Любовь осветит пусть живущих рядом с вами.

 

Книга 3. Пространство Любви (1998)