Когда любовь

 

Адам лежал среди цветов пахучих, на траве. Под сенью дерева дремал он, вяло мысль текла. И вдруг воспоминанье неведомой волной тепла его объяло, какой-то силой тепло все мысли ускоряло: «Совсем недавно предо мной творенье новое стояло. Похожесть на меня была, меж тем и было в нём отличье, но какое, в чём? И где сейчас оно? О, как увидеть вновь мне хочется творенье новое! Увидеть вновь хочу, но почему?».

 

С травы Адам встал быстро, посмотрел вокруг. Мысль вспыхнула: «Что же случилось вдруг? Всё те же небо, птицы, травы, деревья и кусты. Всё те же, но есть отличье — на всё иначе я смотрю. Прекрасней стали все земные твари, запахи, воздух и свет».

 

И родилось в устах Адама слово, Адам воскликнул всем: «И я люблю в ответ!».

 

И новая волна тепла со стороны реки всё тело сразу же объяла. Он повернулся в сторону тепла — пред ним творенье новое сияло. Из мыслей логика ушла, виденьем наслаждалась вся душа, когда увидел вдруг Адам: на берегу у заводи реки сидела тихо дева, но не на воду чистую, а на него смотрела, откинув пряди золотых волос. Она его улыбкою своей ласкала, как будто вечность всю его ждала.

 

Он подошёл к ней. Когда смотрели друг на друга, Адам подумал: «ни у кого нет глаз прекраснее, чем у неё», — а вслух сказал:

 

— Ты у воды сидишь. Вода приятна, ты хочешь, искупаемся в реке?

 

— Хочу.

 

— Потом тебе творенья, хочешь, покажу?

 

— Хочу.

 

— Я всем им дал своё предназначенье. Я и тебе служить им поручу. А хочешь, новое создам творенье?

 

— Хочу.

 

Они в реке купались, по лугу бегали. О, как заливисто смеялась дева, когда, взобравшись на слона, какой-то танец для неё изображал развеселившийся Адам и деву Евой называл!

 

День близился уже к закату, два человека стояли среди великолепия земного бытия, их наслаждали краски, запахи и звуки. Притихшая смотрела кротко Ева, как вечерело. В бутоны складывались лепестки цветов. От взора уходили в темноту прекрасные видения дневные.

 

— Ты не грусти, — уже уверенный в себе, сказал Адам, — сейчас наступит ночи темнота. Она нужна, чтоб отдохнуть, но сколько бы ни наступала ночь, день возвращается всегда.

 

— День тот же будет или новый день? — спросила Ева.

 

— Вернётся день таким, каким захочешь ты.

 

— Кому подвластен каждый день?

 

— Подвластен мне.

 

— А ты кому подвластен?

 

— Никому.

 

— Откуда ты?

 

— Я из мечты.

 

— А всё вокруг, ласкающее взор, откуда?

 

— Тоже из мечты явилось сотвореньем для меня.

 

— Так где же тот, чья так мечта прекрасна?

 

— Бывает часто рядом Он, только не видит его взор обычный. Но всё равно с ним хорошо. Себя он Богом называет, отцом моим и другом. Не надоедает никогда, всё отдаёт мне. Я тоже ему дать хочу, но что, пока не знаю.

 

— Значит, и я его творенье. Я тоже, как и ты, благодарить его хочу. Звать другом, Богом и отцом своим. Быть может, вместе мы с тобой решим, каких деяний наших ждёт от нас Отец?

 

— Я слышал, как Он говорил, что радость может принести всему.

 

— Всему? Так, значит, и Ему?

 

— Да, значит, и Ему.

 

— Мне расскажи, чего желает Он.

 

— Совместного творения и радости от созерцания Его.

 

— Что радость может принести для всех?

 

— Рожденье.

 

— Рожденье? Прекрасное всё рождено.

 

— Я часто думаю пред сном о необычном и прекрасном сотвореньи. В начале дня уходит сон, и вижу, не придумалось пока, прекрасное всё есть и видимо при свете дня.

 

— Давай подумаем вдвоём.

 

— Я тоже захотел, чтоб перед сном с тобою рядом быть, дыханье твоё слушать, ощущать тепло, о сотвореньи вместе думать.

 

Пред сном в мечтах о сотворении прекрасном порывом нежных чувств друг друга мысли обнимали, сливались во единое стремленья. Тела материальные двоих помысленное отражали…

 

Книга 4. Сотворение (1999)