ВСТРЕЧА

 

Ничего никому не объясняя, я распорядился остановить штабной теплоход недалеко от того места, где в прошлом году произошла встреча со стариками. Один на небольшом катере добрался до посёлка. Капитану теплохода приказал идти по коммерческому маршруту дальше.

 

Я надеялся с помощью местных жителей разыскать двух сибирских старцев, с которыми разговаривал в прошлом году о звенящем кедре, увидеть своими глазами этот кедр и обсудить наиболее дешёвый способ его доставки на теплоход.

 

Привязав на безлюдном берегу к камню катер, я хотел было направиться к одному из ближайших домиков, но увидел стоящую на косогоре одинокую женщину и пошёл к ней с надеждой получить хоть какую-то интересующую меня информацию.

 

Женщина была одета в старенькую телогрейку, длинную юбку и обута в глубокие резиновые калоши, в каких ходят многие жители северной глубинки осенью и весной. На голове платок, повязанный так, что полностью закрывал и лоб, и шею. Трудно было определить, сколько этой женщине лет. Я поздоровался с ней и рассказал о двух старцах, с которыми повстречался здесь в прошлом году и услышал в ответ:

 

— С тобой, Владимир, в прошлом году разговаривали мои дедушка и прадедушка.

 

Я удивился — голос её был молодой, дикция очень чёткая, говорила сразу на «ты» и ещё имя назвала моё.

 

Я не мог вспомнить имена стариков и вообще знакомились ли мы с ними. Подумал: «Наверное, знакомились, раз она называет меня по имени». Решив с ней тоже перейти на «ты», спросил:

 

— А как тебя зовут?

 

— Анастасия, — ответила женщина и протянула в мою сторону руку ладонью вниз, словно для поцелуя.

 

Этот жест деревенской женщины в телогрейке и калошах, стоящей на пустынном берегу и старающейся вести себя словно светская дама, рассмешил меня. Я пожал её руку. Целовать, конечно, не стал.

 

Анастасия смущённо улыбнулась и предложила пойти с ней в тайгу — туда, где живёт их семья.

 

— Только идти туда нужно по тайге, двадцать пять километров. Тебя это не смущает, Владимир?

 

— Далековато, конечно, — ответил я женщине, а про себя подумал: «Пройти по тайге, где нет дорог, двадцать пять километров не просто. Надо бы взять кого-нибудь из охраны...», но для этого необходимо было бы догнать ушедший теплоход, с которым никакой связи у меня не было. Чтобы не терять времени, решил идти один. Но при этом уточнил у женщины: — А кедр звенящий ты мне сможешь показать?

 

— Смогу.

 

— Ты всё о нём знаешь, расскажешь мне?

 

— Расскажу то, что знаю.

 

— Тогда пойдём.

 

По дороге я расспрашивал Анастасию, насколько долго она живёт уединённо в тайге? Анастасия рассказывала, что их семья, их род, из поколения в поколение живёт в кедровом лесу, по словам её предков, на протяжении тысячелетий. С людьми нашего цивилизованного общества в непосредственный контакт вступают очень редко. Эти контакты происходят не в местах их постоянного проживания, а когда они приходят в населённые пункты под видом охотников или жителей, как бы из другого населённого пункта.

 

Сама Анастасия бывала в двух городах: Томске и Москве. Всего по одному дню. Не ночевала даже. Ей хотелось посмотреть, не ошибается ли она в своих представлениях об образе жизни людей из города. Продавая ягоды и сушёные грибы, она накопила деньги для поездки. Какая-то местная деревенская женщина дала ей свой паспорт.

 

Идею деда и прадеда раздать целебный звенящий кедр многим людям Анастасия не одобряет. На вопрос «почему?» — она отвечала, что его кусочки разойдутся как среди хороших, так и среди плохое творящих людей. Скорее всего кусочки будут захвачены в своём большинстве отрицательными индивидуумами. В итоге они могут принести больше вреда, чем пользы. Главное, по её мнению, помогать хорошему. И людям, через которых хорошее вершится. Помогая всем, дисбаланс добра и зла не изменить, он останется прежним или ухудшится.

 

После встречи с сибирскими стариками я просмотрел научно-популярную литературу, ряд исторических и научных трудов, в которых говорилось о необыкновенных свойствах кедра. Теперь я старался вникнуть и понять то, что говорила Анастасия об образе жизни людей кедровой рощи, расположенной в глубине бескрайней сибирской тайги, и думал: «С кем или с чем можно сравнить их образ жизни?»

 

Я сравнивал их с семьёй Лыковых, известной, думаю, многим по публикациям в прессе. Семьёй, также более ста лет живущей обособленно в глухой тайге.

 

Когда их случайно обнаружили геологи, о них писалось в газетах, я даже запомнил один заголовок «Таёжный тупик», рассказывалось в телевизионных передачах.

 

От чтения материалов из прессы у меня сложилось впечатление о Лыковых, как о людях, неплохо знающих природу, но «тёмных» в смысле знаний, понимания нашей современной, цивилизованной жизни. Здесь — иная ситуация. Анастасия производила впечатление человека, прекрасно разбирающегося в проблемах нашего цивилизованного общества и ещё в чём-то, мне не совсем понятном. Она легко, свободно рассуждала о нашей городской жизни, знала её.

 

Мы прошли, углубившись в лес, километров пять, я изрядно устал, потому что никакой дороги или даже тропы не было, приходилось перешагивать через упавшие деревья, огибать заросли кустарника. Но идущая впереди женщина, похоже, не испытывала никакой усталости, и мне было неудобно показывать перед ней свою слабость предложением остановиться и отдохнуть.

 

Когда мы вышли на небольшую полянку, по краю которой протекал ручеёк, женщина сказала:

 

— Ты, наверное, устал, Владимир? Если хочешь, мы можем отдохнуть у этого ручейка.

 

— Не очень-то я устал, просто перекусить пора, — ответил я и сразу сел на траву на краю полянки, стал доставать из рюкзака бутерброды, плоскую бутылку с хорошим коньяком, предложил выпить Анастасии, но она коньяк пить отказалась и есть со мной тоже почему-то не стала, сказала мне:

 

— Я совсем не голодна, Владимир, ты кушай сам, а я пока в солнышке искупаюсь.

 

После этих слов она шага на три отошла от того места, где я сидел, сняла с себя телогрейку, платок, длинную юбку и положила их в дупло дерева, оставшись в коротком лёгком платьице. Когда она сняла скрывающий большую часть лица платок, я чуть коньяком не захлебнулся, так был поражён увиденным. А когда она осталась лишь в лёгком платьице... Верил бы в чудеса — отнёс бы происшедшее к разряду перевоплощения.

 

Передо мной предстала молодая женщина с длинными золотистыми волосами и великолепнейшей фигурой. Её красота была необычна. Трудно было представить, кто из красавиц, побеждавших на самых престижных конкурсах красоты, мог бы соперничать с ней по внешнему виду и, как потом выяснилось, по интеллекту. Всё в этой сибирской отшельнице было влекущим и завораживающим.

 

Анастасия лежала на траве, раскинув руки, подставляя ладони солнышку, и блаженно закрыв глаза. Я будто заворожённый, забыв о еде, смотрел не неё.

 

Видно почувствовав мой пристальный взгляд, она повернула голову в мою сторону, посмотрела на меня, слегка улыбнулась и снова закрыла глаза.

 

Её лицо: никакой косметики, правильные черты, нежная кожа, совсем не похожая на обветренные лица жителей сибирской глубинки, большие добрые серо-голубые глаза и слегка улыбающиеся губы.

 

Хотя она была одета в лёгкое короткое платьице, чем-то похожее на ночную рубашку, складывалось впечатление, что телу её совсем не холодно, несмотря на всего 12–15 градусов тепла.

 

Солнышко отражалось золотистым светом в её повёрнутых кверху ладонях. Она была прекрасна и полуобнажена.

 

Я смотрел на неё. Мысли и чувства путались. Пытался понять, как поступать дальше, и думал: «Зачем она разделась? Зачем легла на траву вся такая соблазнительная и красивая? Ну зачем женщины во все времена до предела оголяют то свои ноги, то грудь, то всё сразу с помощью мини и декольте? Разве не для того, чтобы взывать к окружающим мужчинам: “Смотри, как я прелестна, как открыта и доступна”. И что тогда остаётся делать мужчине? Противостоять своей плотской страсти, тем самым унижая женщину своим невниманием, или оказывать ей знаки внимания?

 

А в данной ситуации какие я должен оказать знаки внимания?

 

Мы с ней одни находимся в тайге, значит, не слова тут нужны, а что-то другое. Может, поцеловать попробовать? Или, может, она большего хочет?».

 

Я спросил:

 

— Анастасия, а ты не боишься одна ходить по тайге?

 

Она открыла глаза, повернула голову в мою сторону, улыбнулась и ответила:

 

— Мне тут бояться нечего, Владимир.

 

— Интересно, а как бы ты защищалась, встретившись с двумя-тремя мужиками — геологами или охотниками?

 

Она не ответила, лишь улыбнулась.

 

Я подумал: «Каким образом эта молодая красавица, такая необыкновенно соблазнительная, может никого и ничего не бояться?». То, что произошло в дальнейшем, мне непонятно до сих пор...

 

Я подвинулся к лежащей на траве Анастасии, обнял её за плечи и привлёк к себе. Она не сильно сопротивлялась, хотя в её упругом теле чувствовалась немалая сила. От аромата её волос, дыхания слегка закружилась голова, и я попытался...

 

Однако ничего с ней сделать я не смог. Последнее, что я помню перед тем, как потерял сознание, её глаза и произнесённые слова:

 

— Не надо, Владимир, успокойся.

 

И ещё перед этим помню, как вдруг охватил меня невероятной силы страх. Страх непонятно чего — как бывает в детстве, когда находишься дома совсем один и чего-то боишься.

 

Когда я очнулся, она стояла передо мной на коленях, одна её рука лежала у меня на груди, второй махала кому-то вверху и по сторонам. Она улыбалась, но не мне, а, казалось, кому-то, кто невидимо окружал нас или находился над нами. Анастасия словно показывала жестом своему невидимому другу, что ничего плохого с ней не происходит. Потом она спокойно и ласково посмотрела мне в глаза и произнесла:

 

— Успокойся, Владимир, всё уже прошло.

 

— Но что это было? — спросил я.

 

— Невосприятие гармонией твоего отношения ко мне, возникшего в тебе желания. Ты сам потом сможешь во всём разобраться.

 

— Причём тут какая-то гармония? Это же ты! Только ты сама и стала сопротивляться.

 

— И я тоже не восприняла. Мне было неприятно.

 

Я сел, пододвинул к себе сумку.

 

— Ну надо же! Не восприняла она! Неприятно ей... Да вы, женщины, только и делаете всё, чтобы соблазнить. Ноги свои оголяете, грудь выставляете, в туфлях на шпильках ходите. Неудобно ходить на шпильках, а вы ходите! Ходите и виляете всякими своими прелестями, а как чуть что... «Ах, мне это не нужно, я не такая...». А для чего тогда виляете? Лицемерки! Я — предприниматель — разных вас повидал. Все вы одного хотите, только ломаетесь по-разному. Ты вот для чего сняла верхнюю одежду? Нежарко ведь! Потом ещё разлеглась тут, замолчала, да ещё улыбалась так...

 

— В одежде мне неудобно, Владимир. Я её надеваю, когда из леса выхожу, к людям, чтоб как все выглядеть. Под солнышко легла отдохнуть и не мешать, пока ты ел.

 

— Не мешать хотела... Да помешала.

 

— Ты прости меня, пожалуйста, Владимир. Конечно, прав ты в том, что каждой женщине хочется, чтобы на неё обращали внимание мужчины, но не только на ноги и грудь. Хочется, чтобы не прошёл мимо тот единственный, который сможет увидеть большее.

 

— Но здесь-то никто мимо не проходил! И что это такое большее нужно видеть, если на первом плане ноги торчат? Какие-то вы, женщины, нелогичные.

 

— Да, к сожалению, иногда так и получается в жизни... Может быть, мы пойдём дальше, Владимир? Ты уже закончил кушать? Отдохнул?

 

У меня мелькнула мысль: стоит ли идти дальше с такой философичной и дикой? К тому же она явно обладает какими-то необычными способностями, раз я потерял сознание всего лишь от прикосновения к ней. Что же делать? Может, вернуться? Нет, один я не найду дорогу обратно к реке. Надо идти вперёд:

 

— Ладно, пойдём — ответил я Анастасии.

Быстрый переход к книгам

    <<< Назад                                                                                                  Дальше >>>

 Сделай репост ↓

Посети также эти сайты!

Книги представлены для ознакомления, купить их в печатном виде можно здесь.

Создание сайтов - sitearts.ru

Эл. почта

Сайт был полезен? Можете сказать спасибо